Анализ стихотворения Гумилева «Сонет»


Романтическое наследие тут видно во всем: и в отвлеченных,

“возвышенных” словах, которые описывают мир, окружающий героя (“путь”,

“пропасть”, “бездна”); и в типично романтических символах того, к чему он стремится – “моя звезда”, “голубая лилия”; наконец, и в самой фигуре конквистадора, рыцаря, бродяги, ищущего что-то неизведанное, существующее только в легенде, мифе, мечте.

Все стихотворение (мы по-прежнему говорим о его позднейшей редакции) представляет собой последовательную “шифровку” поэтом своей судьбы – своего прошлого, настоящего и будущего – при помощи своеобразного романтического шифра. Любопытно распределение грамматических форм времени: вышел – иду – растет – смеюсь – жду – приходит – зову – буду биться – добуду; от прошедшего – через настоящее – к будущему времени.

При этом глаголы совершенного вида обрамляют все стихотворение, а абсолютное большинство составляют глаголы несовершенного вида, которые сообщают о том, что происходит постоянно, регулярно. Но глаголы эти, в сущности, ничего не сообщают о реальных событиях, они лишь выражают некий высший (эмоциональный, символический) смысл этих событий:

“вышел” – “начал делать нечто”, “иду” – “продолжаю делать это”,

“смеюсь и жду” – “готов преодолевать трудности, делая нечто” и т. д.

То же верно и для существительных: “пропасти и бездны” – это некие “опасные места”, “радостный сад” – “место отдыха”, “туман” – “неизвестность, неопределенность”. Ничего внятного мы об этом не узнаем; более того, не всегда ясно, что же автор имеет в виду – например, что такое “последнее звено”, от какой оно цепи и что значит “расковать”. Можно предположить, что речь идеь о неизбежности смерти

как последнего момента жизни; но это остается лишь предположением, которое отчасти подтверждается дальнейшим развитием стихотворения.

Таким образом, поэт пытается создать образ себя как человека, вовлеченного в какой-то очень важный, эмоционально значимый процесс, готового участвовать в нем и принимать любой вызов. При этом он берется осуществить невозможное, сражаясь даже с неизбежным – смертью.

Как уже было сказано, это типичная романтическая фигура; в сущности,

Гумилев ничего к этому стандартному образу не добавил.

Остановимся коротко на тех изменениях, которые поэт внес при переработке стихотворения. Они довольно значительны: так, Гумилев постарался приблизить форму своего стихотворения к строгому канону сонета, в частности, упорядочил схему рифмовки, которая в первой редакции различалась в первом и втором катренах.

Но важнее смысловые изменения: например, в первой редакции отсутствует тема смерти; поэт говорит лишь, что на свете может не существовать того, что он ищет – и он готов создать свою мечту, это и станет его победой. Вообще первая версия стихотворения больше устремлена в будущее (достаточно сказать, что форм прошедшего времени нет вообще, а форм будущего – 4, причем все они – от глаголов совершенного вида, то есть рисуют будущее как то, что обязательно свершится) и более “самоупоенна”: три первых строки, начинающихся с “я”, вызывают ощущение одннобразия, которое поддерживают многократные повторы этого “я” в дальнейшем.

Перерабатывая стихотворение, Гумилев постарался избежать этого однообразия, убрал повторы синтаксических конструкций (да и лексические – “пропасти”, которые в первой редакции встречаются дважды). Тем самым он несколько “приземлил” образ, подчеркнул свою отстраненность от образа “конквистадора”; переместил действие стихотворения из “вечно-настоящего и обязательно будущего” в рамки человеческой жизни; наконец, задумался о той цене, которую придется заплатить за воплощение своей невозможной мечты





Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Ваше имя: *
Ваш e-mail: *
Код: Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: