Пушкин и Москва

С Москвой были связаны у Пушкина самые первые, самые живые и яркие “впечатленья бы­тия”. Здесь он родился, здесь провел годы детства. Москва того времени удивляла современников “странным смешением древнего и новейшего зодчества”, “редки­ми противоположностями в строе­ниях и нравах жителей. Здесь роскошь и нищета, изобилие и крайняя бедность, набожность и неверие, постоянство дедовских времен и ветреность неимовер­ная. ” — отмечал старший совре­менник Пушкина поэт К. Н. Ба­тюшков. Детские годы Пушкина прохо­дили на бывшей Немецкой улице (теперь улица Баумана) и в тихих переулочках у Харитонья в Ого­родниках (Б. Харитоньевский пе­реулок). И хотя ныне все здесь неузнаваемо изменилось, память о поэте жива. На месте дома, где родился Пушкин,- школа, нося­щая его имя (ул. Баумана, 40); в сквере перед школой — памятник: бронзовый бюст Пушкина-ребенка работы — скульптора Е. Ф. Белашовой. Поблизости, на Бауманской площади, расположена библиотека имени А. С. Пушкина, одна из старейших в Москве: ее попечи­тельницей была старшая дочь поэ­та, Мария Александровна Гартунг.

В Большом Харитоньевском переулке сохранился дом (№ 21), принадлежавший знатному екате­рининскому вельможе князю Н. Б. Юсупову. Во флигеле этого дома жили Пушкины в 1802-1803 годах. Это одно из примечательнейших старинных зданий — пала­ты XVII века, выстроенные в сти­ле “московского барокко”, бога­то украшенные декоративными деталями. Неподалеку, на улице Чернышевского, находится еще одно весьма своеобразное здание (дом № 22), принадлежавшее не­когда Трубецким; москвичи назы­вали его “дом-комод” за необычную форму, нарядность и пыш­ность архитектурного “убранства”. Это единственный в современной Москве жилой дом середины XVIII века. Трубецкие были дальними родственниками семьи Пушкиных, и маленького Сашу вместе со старшей сестрой его Ольгой во­зили к Трубецким “на уроки танцевания”. М. П. Погодин, близко знакомый с семьей князя Трубец­кого, вспоминал: “Княжны, рове­сницы Пушкиным, рассказывали мне, что Пушкин всегда смешил их своими эпиграммами, сбирая их около себя в каком-нибудь уголку”.

В 1811 году двенадцатилетний Пушкин уехал из Москвы для по­ступления в Царскосельский ли­цей. Лишь через 15 долгих лет удалось ему вернуться в родные места. В лирических строках “Ев­гения Онегина” он выразил то удивительное чувство светлой ра­дости, окрыленности, восторга, какое охватило его при въезде в родной город:

Москва, я думал о тебе!

Москва. как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Москва, как и в годы пушкин­ского детства, была шумным, многолюдным, своеобразным и “пе­стрым” городом. Вместе с тем она заметно изменилась, как будто помолодела. Многие улицы были заново отстроены после пожара 1812 года. Преобразилась Красная площадь. Рядом с Кремлевской стеной был разбит Александров­ский сад и построено красивое здание манежа. Река Неглинка протекала теперь под землей, и Театральная площадь, прежде за­болоченная и топкая, приобрела совсем иной облик. Здесь было завершено строительство класси­чески монументального здания Большого театра. Позднее Пуш­кин заметил полушутя, что “. мо­сковские улицы, благодаря 1812 году, моложе московских краса­виц”.

Москвичи восторженно встреча­ли приехавшего из ссылки Пушки­на. “Прием от Москвы Пушкину — одна из замечательнейших стра­ниц его биографии”,- писал со­временник. Когда Пушкин в пер­вый раз появился в Большом те­атре, “публика глядела не на сце­ну, а на своего любимца-поэта”.

Пушкин рад был снова встре­титься с родными, друзьями и зна­комыми. В первые же дни пребы­вания в Москве Пушкин несколь­ко раз читал друзьям свою новую трагедию “Борис Годунов”. Со­хранился в перестроенном виде дом поэта П. А. Вяземского (ул. Станкевича, 9), где происходило одно из первых чтений тра­гедии.

У Пушкина появилось в Москве много новых знакомых. Среди них молодой поэт и философ Д. В. Веневитинов, в доме которого (Кривоколенный пер. 4) Пушкин дважды читал “Бориса Годунова”. На втором чтении 12 октября 1826 года присутствовали многие мос­ковские писатели, журналисты, любители литературы. “Какое дей­ствие произвело на всех нас это чтение, передать невозможно,- вспоминал М. П. Погодин.-. Мы смотрели друг на друга долго и потом бросились к Пушкину. На­чались объятия, поднялся шум, раздался смех, полились слезы, поздравления. О, какое удиви­тельное то было утро, оставившее следы на всю жизнь”.

Пушкин часто посещал литера­турно-музыкальный салон княгини Зинаиды Волконской на Тверской (ул. Горького, 14), бывший, по сло­вам Вяземского, “изящным сбор­ным местом всех замечательных и отборных личностей современно­го общества”. В салоне Волкон­ской звучали гениальные импро­визации великого польского поэ­та Адама Мицкевича. Друг Миц­кевича рассказывал, как во время одной из таких импровизаций Пушкин, в честь которого давался тот вечер, поднялся с места и, ероша волосы, воскликнул: “Ка­кой гений! Какой священный огонь! Что я рядом с ним?” — и, бросившись на шею Адама, сжал его и стал целовать, как брата. Тот вечер был началом взаимной дружбы между ними” 26 декабря 1826 года Пушкин был на про­щальном вечере, устроенном здесь в честь княгини М. Н. Вол­конской, уезжавшей в Сибирь к мужу-декабристу. “Во время доб­ровольного изгнания нас, жен со­сланных в Сибирь, он был полон самого искреннего восхищения; он хотел передать мне свое “По­слание к узникам” для вручения им, но я уехала



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Ваше имя: *
Ваш e-mail: *
Код: Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: